Но они не отменят старые, а только разумно ограничат их области применения. Для обсуждаемой проблемы, однако, важно то, что на уровне атомов и молекул, квантов излучения и структуры макроскопических тел (например, звезд) картина Вселенной в основном представляется законченной, и радикальных изменений в наших общих представлениях о Вселенной ожидать не приходится. Это, конечно, не означает, что не будет сделано новых удивительных открытий. Рафинирование методов исследования космоса, несомненно, в огромной степени обогатит наши знания и уточнит представления о характере протекающих там процессов. Здесь я позволю себе простую, но доходчивую аналогию. Конечно, прямые методы исследования планет с помощью спутников и автоматических станций, позволивших «ощупать» планеты, дали очень много ценнейшей информации. Но они совершенно не изменили основные черты той картины Солнечной системы, которая была получена «косвенными» методами, то есть астрономическими наблюдениями. Например, факт очень высокой температуры на Венере был известен после первых радиоастрономических наблюдений этой планеты еще в пятидесятых годах. Даже кратеры на Марсе были предсказаны замечательным эстонским астрономом Э. Эпиком. А главное — основные характеристики планет и спутников (массы, размеры и прочее) были давно уже известны. Это ли не наглядное доказательно объективности знаний о космосе, полученных методами астрономических наблюдений? И вместе с тем это вселяет в нас уверенность, что основные черты той картины строения Вселенной, которая следует из астрономических наблюдений, — правильны.

Содержание моей статьи, критикуемой Ст. Лемом, как раз и сводится к утверждению, что в этой картине мира нет места космическим проявлениям разумной жизни. Похоже на то, что «сверхцивилизаций» нет — иначе мы бы их, пользуясь могущественными средствами современной астрономии, обнаружили. И напрасно Ст. Лем полагает, что "высокопроизводительное использование энергии" сделает «сверхцивилизацию» как бы невидимой.