- Привет, - сказал он симу. - Я Бен, твой будущий супруг.

- Знаете, я догадалась, - кивнула девушка, застенчиво улыбаясь,

в точности как Энн, когда Кэти их познакомила. Красота Энн была такой свежей, родной и настолько отсутствующей в теперешней Энн, что Бен ощутил боль потери. Он взглянул на жену. Рыжие волосы, обычно аккуратно причесанные, теперь потускнели, были коротко острижены и висели грязными прядями. Желтоватая кожа, одутловатое лицо с красными кругами под глазами, как у енота, - безобидные побочные эффекты лечения, по заверениям доктора Рот.

Энн непрерывно чесалась и даже на расстоянии смердела застарелой мочой. Но Бен ни словом не упомянул о ее наготе, зная, что это только обострит их отношения и продлит спектакль.

- Итак, - повторил он, - что мы смотрим?

- Чистку, - пояснила девушка-сим с торжествующим и в то же время испуганным видом. Бен, не задумываясь, поменял бы ее на теперешнюю Энн.

- Да, - хмыкнула Энн, - тут слишком много дерьма.

- Неужели? - удивился Бен. - Я и не заметил.

Энн опрокинула лоток с чипами между расставленных ног.

- Где уж тебе, - пренебрежительно отмахнулась она, поднимая первый попавшийся чип и читая вслух надпись на наклейке: - "Банкет Тета". Странно. Я никогда не вступала в Общество Тета.

- Неужели не помнишь? - удивилась юная Энн. - Это вступительный банкет Кэти. Она пригласила меня, но я как раз сдавала экзамен, вот она и подарила мне этот чип на память.

Энн сунула чип в плеер и велела:

- Пуск!

В информационной комнате неожиданно возник банкетный зал филадельфийского ресторана "Четыре времени года". Бен пытался оглядеться, но столики, занятые женщинами и девочками, упорно отодвигались в сторону. Центральной точкой был столик, задрапированный зеленой тканью и освещенный двумя канделябрами. За ним сидела молодая Кэти в строгом вечернем платье, ее окружали три неясные неподвижные фигуры: соседки, очевидно, отказавшиеся участвовать в съемке.