"Проглотила", - все еще раздраженно подумал он.

Следующим на очереди был Марс. Там, на Марсе, очевидно, наступила весна, белые шапки полюсов потемнели, от них потянулись тонкие нити речушек и рек. Они изрезали округлость планеты вдоль и поперек.

"Как желтая дыня в голубой сетке", - подумал он, сделав несколько снимков, и передал обработку информации машине.

- На что похоже?

Машина молчала несколько секунд, а потом тихо сказала:

- На шар, покрытый голубыми линиями.

"Эх ты, моя умная помощница, бедное все-таки у тебя воображение", - с удовлетворением подумал Василий.

Он обрел уверенность человека - хозяина корабля, и ему стало легче. Почувствовала это и машина.

- Василий, сегодня по программе осмотр гнезда и первые попытки полетать нашим земным пернатым, - напомнила "Вера", голос ее был ласков.

- Пошли, а то бы я позабыл, спасибо, что напомнила.

Мир был восстановлен. Василий переплыл в отсек биологии, там в углу разместилось "гнездо" - термостат, в котором и вылупились птенцы. Они подросли и уже пытались выбраться наружу, но их не пускала прозрачная стенка их "гнезда". Птенцы сидели совсем не по-земному, не рядышком, протянув одновременно вверх свои голодные раскрытые рты и отталкивая друг друга еще не окрепшими клювами, а как-то разбросанно, словно разлетевшиеся комочки желтоватой глины.

Василий наклонился над ними, птенцы забеспокоились, перышки на их тонких шейках вздыбились, и они превратились в еще более беззащитных и жалких. Усмехнувшись, Василий открыл стенку, и вот уже один птенец, вцепившись лапками в обрез дверцы, внимательно рассматривал новый для себя мир. Покрутив головой еще несколько секунд, он все-таки решился и, оттолкнувшись от дверцы лапками, выскочил наружу.

- Взвился в небо, - усмехнулся Василий.

За первым птенцом вылез второй, за ним третий. Василий сидел в углу лаборатории и наблюдал за птенцами. Рядом тихо зашуршала кинокамера.