С каких пор магистр начал обходить женщин стороной, особенно молодых, не ведал никто, но о том, что ему лучше змею ядовитую положить на соседнее кресло, чем посадить кокетливую женщину, знали все.

И молодой герцог не был исключением, поэтому проследил страдальческим взглядом за сбегающим магом и дернул шнурок.

- Монрат… - мрачно приказал вошедшему камердинеру - позови сюда служанку, ту, новенькую, я орехи рассыпал, не Фиру же заставлять?

Камердинер вытаращился на него с таким испугом, что Дорданд только теперь заметил, как встрепан и взволнован обычно невозмутимый слуга.

- Что случилось?!

- Так она… помирает… я как раз магистра только что позвал, - пролепетал бедняга.

- Как… это… помирает? А почему я не знаю, что в моем замке творится?

Герцог вскочил с постели и ринулся прочь. Вазы с объедками и скорлупой загрохотали по полу, и Монрат похвалил себя в душе, что с незапамятных пор взял за правило приносить в покои господина только серебряную посуду.

В людской столовой, отличающейся от господской только обивкой мебели и близостью к кухне, царила та самая тревожная суета, когда все хотят помочь и никто не знает, как.

- Выйдите все, - скомандовал герцог так резко, что сочувствующих и любопытных как ведьминой метлой вымело.

- Принеси кипятка, я травы заварю, - оглянувшись на господина, магистр отослал стоявшую возле него Ренату, - да проверь, чтоб ключом кипело.

И когда расстроенная женшина убежала, тихо доложил:

- Защита на ней стояла, как только я мысли прочел, заклинание и сработало. Редкое заклятье, дорогое. Не ниже магистра ментальщика маг работал. Теперь ей лучше… жить будет. А вот помнить… навряд ли. Если только очень яркие события… потом проверю.

- А те, кто ее завербовал… почувствовали, что заклятье сработало? - насторожился Дорданд, пытаясь прикинуть, чем это может грозить замку и всему герцогству.