Спорить с любезным и очаровательно улыбающимся высоким гостем не решилась ни одна из прелестниц, даже когда он, как бы по рассеянности, скормил им по второму, а ближайшим и по третьему рулетику. Забыв при этом оставить себе хоть один, несмотря на всю свою любовь к этому яству. Гизелиус к этому времени, в расстройстве совсем забыв про еду, допивал уже второй бокал нелюбимого им, кислючего как уксус, дешевого Туризского вина, доминирующего на этом конце стола. Как-то так получилось, что все наиболее дорогие и благородные вина стояли ближе к лже герцогу, и оставались пока нетронутыми, после заявления Эртрайта все гости как-то разом превратились в трезвенников.

Впрочем, вскоре лже герцог, покончив с принудительным кормлением своей клумбы, вспомнил и про страждущую вина половину гостей и очень учтиво заметил, что его порадовал бы ответный тост хозяина и предложил не стесняться в выборе напитков, незаметно плеснув в свой кубок чистой воды.

Пока хозяин изрекал тост, гости осмелели, зазвенели бутылками и бокалами, начальник охраны взял на себя смелость разрезать зубастую рыбину, украшенную овощными цветочками, а девицы приступили к самой важной задаче, охмурению правителя.

Причем, как заметил Дорданд, действовали прелестницы очень умело и слаженно. Нахваливая себя, не забывали похвалить и соперниц, не забыв тонко намекнуть на собственное превосходство, и дружно смолкали, стоило Эртрайту открыть рот. А после каждой шутки лорда смотрели на него с таким умиленным восторгом, что Райт поневоле чувствовал себя не меньше чем героем, в одиночку перебившим отряд степняков.

И одновременно - диким оленем, умело направляемым опытными охотниками в нужную сторону. Это очень беспокоило лже герцога, и несмотря на показное веселье больше всего ему хотелось поделиться своими тайнами с Дордом и Учителем. Однако еще раз нарушать чужие традиции Райт так и не решился, вот и пришлось вытерпеть до конца утомительно долгий ужин и традиционное чаепитие с затейливо украшенным тортом, доставленным под присмотром гордого такой честью повара.