То, что показалось ей мертвым телом, на самом деле было манекеном, видимо, подобранным тут же, на свалке. У него отсутствовали кисти и ступни. Гладкий пластмассовый череп отражал свет единственной лампы, освещавшей королевские апартаменты.

Король совершенно не удивился, заметив Риту, и равнодушно уставился на нее. Его плотно сжатый рот был похож на еще одну горькую складку в дополнение к тем, что обильно избороздили его лоб. Потом он вдруг заговорил глухим голосом, произнося фразы нараспев, как будто читал поэму или заклинание. Но Рите это показалось именно поэтическим фрагментом без начала, смысла и конца:

…темное море моих снов, –море одного закрытого глаза.Крики уродливых рыб, текучих кошмаров…Они приходят из тьмы и уходят во тьмув поисках пищи, – те, кого Он наказал пустотой.Последнее, что остаетсяв конце любых сновидений,на самом дне закрытого глаза, –привязанность к темному морю…

Слова подействовали на Риту гипнотически. Она смотрела прямо в бледное лицо лысого человека и постепенно лицо стало исчезать, превращаясь в пустое зеркало, ничего не отражавшее. Человек встал, обошел стол и приближался к Рите, но она как-то не осознавала этого. Голос проливался сквозь нее, как черный ручей забвения, смывающий все наносное.

…в зеркалах, развешанных в наших убежищах,крадется нечто совсем другое, –то, что иногда обманывает нас,смотрит из-за звездили приходит со смертью.Почти неслышное, как голоса зарытых в землю,слишком чужое, чтобы мы захотели знать;слишком страшное, чтобы выйти за дверь,когда снаружи буря и ветви стучат в окно…

Человек приближался, а она стояла, избавляясь от лжи и мишуры, облепивших ее плотным непроницаемым слоем за всю предшествовавшую жизнь. Странная магия здешнего короля за несколько минут сделала то, чего Рита не могла достичь самостоятельно, читая Раджниша и Дайсэцу Судзуки, покуривая травку со своим другом, слушая записи шума бамбуковых рощ на своем Philips CD 950, а также занимаясь нейролингвистическим программированием по вечерам дважды в неделю.



7 из 11