После того, как маленькая группа поднялась-таки на плоскогорье, на этот каменный стол, который пришлось обойти по кругу и выбиться из сил и графика, снег впервые за неделю прекратился, и им открылась чудовищная картина — камень, насколько хватало глаз, был оплавлен и вздыблен. Между этими рукотворными скалами, похожими на обмылки, зияли гигантские воронки. Здесь явно был бой, и применялись ядерные артиллерийские снаряды, ракеты и, скорее всего, даже ядерные мины с зарядом в несколько десятков или сотен килограмм в тротиловом эквиваленте. Огонь такими минами можно было вести даже из небольших переносных минометов до восьмидесяти миллиметров в диаметре.

Сражение тут устроили просто эпическое по масштабам, и всем, кроме Вадима были совершенно не понятны ее мотивы. Впрочем, не нужно было быть Эйнштейном, чтобы догадаться — цель этой битвы оказалась та же, что и у группы десанта, взмыленной долгим переходом. Сразу после этой битвы, все поле было для контроля засеяно радиоактивными изотопами. Очень странно.

Счетчик Гейгера верещал, сообщая о превышении радиационного фона, но ближайшие ядерные воронки находились в двух километрах от реки, потому излучение оказалось терпимым. Тем не менее, все, кроме Сани, приняли по одной таблетке и поторопились уйти из зоны. Нужно было пройти еще шесть километров по льду реки, до того места, где она круто сворачивала в узкое ущелье. А там уж останется совсем чуть-чуть прогуляться между высоких скальных стен. Это и будет самая опасная часть путешествия…

Нацепив широкие лыжи, почти совсем обессиленные тяжелым подъемом, люди ступили на лед узкой реки и заскользили вперед. Невооруженным глазом, даже если учесть, что снег не шел, заметить их было почти невозможно. На всех были белые маскхалаты, с функцией скрытия теплового следа, на снаряжение и оружие надели специальные чехлы. Двигаться старались осторожно, Илья предупредил, что даже в такие зимы и на такой реке лед не всегда безопасен, часто случаются полыньи, трещины и промоины, скрытые снегом.