Я соображал крайне медленно. Сказывалась врожденная заторможенность, приступы которой накатывали именно когда требовалась хорошая реакция.

- Я... я уничтожу его...

- Может быть. Попробуй. А может быть, он уничтожит тебя. Меня вот, похоже, уже нет.

Ее и вправду уже не было. Наверное, требовалось сразу же броситься спасать ее; так искусственное дыхание, массаж сердца или какая другая реанимация имеет смысл лишь в первые минуты. Но я ничего не сделал ничего! - только потом, но это была уже возня с трупом.

А тогда, упуская драгоценные мгновения, я скрипел зубами и шипел:

- Я уничтожу его. Уничтожу. По каждому пункту.

Что требуется, чтобы избавить мир от Хельми Пака?

Я ответил на этот вопрос и принялся за дело. То, что я тогда нашел неправильный ответ, меня не смущало - откуда мне было знать, чем следовало заняться на самом деле? Рекламный ролик еще не попался на глаза...

На взгляд со стороны ничего не изменилось: продолжался сбор экоинформации о "Машинах".

Мила ушла от меня и из фирмы; в те дни я не знал - куда, и слава богу. Знай я это, мне пришлось бы наделать непоправимых глупостей.

Потом пришло сообщение; я возвращался на поезде из Рауту и сразу решил посмотреть его: информация была послана на мой личный код, то есть могла быть только от Милы, либо уж очень важной. Я вытащил из сумки компьютер и подключился к сети. Сообщение представляло собой видеоролик.

Кино оказалось про меня; очевидно, нарезка из бесконечного фильма, запечатлевшего все, что я делал сегодня близ заводов Хельми Пака. На каждый кадр был наложен кружок и крестик из тонких линий - прицел. Совершенно ясный намек: гляди, сукин сын, каждую минуту ты мог отправиться дальше, чем тебя когда-либо посылали; и ты не сделал этого лишь благодаря... Я посмотрел, кого мне благодарить: местом отправления оказался официальный адрес "Карельских сельскохозяйственных машин".

Ну не глупо ли? Это лучшая улика, когда-либо побывавшая в моих руках!