– Что? – Глеб щелкнул зажигалкой и поднес огонек к сигарете.

– Анжела Вайли. Аспирант кафедры социальной психологии, – представилась она и протянула руку.

– Глеб. Быстров, – он осторожно пожал ее маленькие пальчики. – Вулканического удивления, говорите? Не каждый же день боруанские катера врезаются в орбитальные станции. Думаю, в глазах этих людей, – Глеб кивнул на соседний столик, где несколько парней живо обсуждали сообщение CNN, – было не меньше интереса и удивления. Полагаю, в ваших тоже.

– Что такое «боруанские катера»? – Анжела Вайли дернула бровью.

– Боруанские катера? Извините, понятия не имею, – Быстров выбросил струйку дыма и отвел взгляд.

– Вы же сказали: «боруанские катера врезаются в орбитальные станции». Вы имели в виду тот странный объект, снятый камерой МКС?

– Я ничего не имел в виду. Оговорился. Простите, госпожа Вайли, мне нужно идти, – Быстров торопливо затушил сигарету и встал.

– Но вы хотели заказать еще пива! – голос Анжелы стал звонким, и она приподнялась, опираясь на край стола.

– Пожалуйста, простите. Может быть, еще увидимся, – он тепло и сильно сжал ее ладонь и широкими шагами направился к выходу.

Выйдя из бара, Глеб долго шел мимо витрин бутиков, потом свернул к соседнему скверу. Пересекая дорогу, на которой лежали длинные тени небоскребов, Быстров покосился на застывший у светофора поток машин. Яркой медью закатное солнце отражалось на их стеклах. Воздух насыщали запах резины, горячего асфальта и выхлопных газов. Глеб втянул ноздрями этот отчего-то приятный запах и подумал, что он соскучился по нему за последнее время. Неторопливо Быстров прошелся по зебре перехода и направился к аллее, тянувшейся до белого фонтана.

«Не надо было сбегать от нее, – подумал Глеб, вспоминая смуглое и приятное лицо Анжелы Вайли. – Планетарный катер боруанцев… Какая глупость! И зачем я сообщил ей об этом? Странно, что меня так расслабили два бокала пива».

Он остановился и посмотрел в конец улицы, едва видной за деревьями.