Слезы о нем проливая, он стал говорить пред собраньем: «Слушайте, что, итакийцы, пред вами сегодня скажу я! Не созывались у нас ни совет, ни собранье народа С самой поры, как отплыл Одиссей на судах изогнутых. Кто же теперь нас собрал? Кто почувствовал надобность в этом, — Из молодых ли людей кто-нибудь иль из тех, кто постарше? Что он — услышал ли весть о прибытии войска и хочет Все сообщить нам правдиво, раз первый об этом услышал? Или о деле народном другом говорить он намерен? Благословенным он кажется мне и отважным. Пускай он Счастье получит от Зевса такое, какого желает!» Кончил. С радостью речь его выслушал сын Одиссеев. Заговорить он рвался, на месте ему не сиделось. Стал в середине собранья. И скипетр вложил ему в руки Вестник, разумные мысли имеющий в сердце, Писенор. Прежде всего к старику Телемах обратился и молвил: «Старец, тот муж недалеко, — сейчас его сам ты увидишь, — Тот, кто собранье созвал. Печаль мне великая нынче. Вести такой я не слышал, чтоб к нам приближалося войско, Нечего мне сообщить вам, что первый об этом я слышал. Не собрался говорить и о деле другом я народном. Дело идет обо мне и о бедах, на дом мой упавших. Две их: одна — погиб у меня мой отец благородный, Бывший над вами царем и всегда, как отец, вас любивший. Много еще тяжелее вторая беда, от которой Скоро погибнет наш дом и я разорюсь совершенно. К матери против желанья ее пристают неотступно, Как женихи, сыновья обитателей наших знатнейших, Прямо к отцу ее в дом обратиться, к Икарию старцу, Смелости нет в них, — чтоб сам он за дочь свою выкуп назначил, Выбрав, кого пожелает и кто ему будет приятней.