Не женихи пред тобою ахейские здесь виноваты, — Мать виновата твоя, безмерно коварная сердцем! Третий кончается год и уж скоро наступит четвертый, Как у ахейцев в груди она дух бесконечно морочит. Всем надежду дает, обещается каждому порознь, Вести ему посылает, в уме же желает иное. Кроме того, против нас и другую придумала хитрость: Ткань начала она ткать, станок у себя поместивши, — Тонкую, очень большую и нам объявила при этом: — Вот что, мои женихи молодые (ведь умер супруг мой), Не торопите со свадьбой меня, подождите, покамест Савана я не сотку — пропадет моя иначе пряжа! — Знатному старцу Лаэрту на случай, коль гибельный жребий Скорбь доставляющей смерти нежданно его здесь постигнет, — Чтобы в округе меня не корили ахейские жены, Что похоронен без савана муж, приобретший так много. — Так говорила и дух нам отважный в груди убедила. Что ж оказалось? В течение дня она ткань свою пряла, Ночью же, факелы возле поставив, опять распускала. Длился три года обман, и ей доверяли ахейцы. Но как четвертый приблизился год и часы наступили, Женщина нам сообщила, которая все это знала. За распусканием ткани прекрасной ее мы застали. Волей-неволей тогда ей работу пришлося окончить. Слушай же! Вот что тебе, Телемах, женихи отвечают, Чтобы и ты это знал и все остальные ахейцы: Мать отошли и вели, чтобы шла за того, за кого ей Выйти прикажет отец и самой ей приятнее выйти. Если ж ахейских сынов и впредь раздражать она будет, Гордая теми дарами, какие Паллада Афина Ей в изобильи дала, — искусством в прекрасных работах, Разумом светлым и хитрой смекалкой, — такою, которой