Евенорид Леокрит, ему возражая, воскликнул: «Ментор, упрямый безумец! Так вот к чему дело ты клонишь! Хочешь народом смирить нас! Но было бы трудно и многим Всех нас заставить насильно от наших пиров отказаться! Если бы даже и сам Одиссей-итакиец вернулся И пожелал бы отсюда изгнать женихов благородных, В доме пространном его за пиршеством пышным сидящих, Было б его возвращенье супруге его не на радость, Как бы по нем ни томилась. Погиб бы он смертью позорной, Если б со многими вздумал померяться. Вздор говоришь ты! Ты же, народ, расходись! К своим возвращайся работам! Этого в путь снарядить пускай поторопятся Ментор И Алиферс — Одиссею товарищи давние оба. Думаю, долго, однако, он вести выслушивать будет, Сидя в Итаке. Пути своего никогда не свершит он!» Так сказав, распустил он собрание быстро ахейцев, И по жилищам своим разошелся народ из собранья. А женихи возвратились обратно в дом Одиссея. Вдаль ушел Телемах по песчаному берегу моря, Руки седою водою омыл и взмолился к Афине: «Ты, посетившая дом наш вчера и в туманное море Мне в корабле быстроходном велевшая плыть, чтоб разведать, Нет ли вестей о давно уж ушедшем отце моем милом И об его возвращеньи! Мешают мне в этом ахейцы, Боле ж всего — женихи в нахальстве своем беспредельном». Так говорил он молясь. Вдруг пред ним появилась Афина, Ментора образ приняв, с ним схожая видом и речью, И со словами к нему окрыленными так обратилась: «Также и впредь, Телемах, не будь неразумным и слабым, Раз благородная сила отца излита тебе в сердце — Сила, с какой он всего добивался и словом и делом. Станет тогда и тебе твой отъезд исполним и возможен.