– Нет, – твердо сказал Гаррод. – Это уже доказано.

– Разумеется, в момент катастрофы «Аврора» поворачивала... – Серые глаза Лейграфа слегка расширились: – ведь можно сказать, что при посадке самолет поворачивает в вертикальной плоскости?

– Да. Это называется выравниванием. Только Ренфрю не успел выровнять. Он практически вогнал самолет прямо в землю.

Лейграф вскочил на ноги.

– Он повернул слишком поздно! И в том же беда водителей «стилетов». Они недооценивают время, которое требуется для пересечения противоположной полосы движения. Вот оно, Эл.

Сердце Гаррода тяжело осело.

– Что – оно?

– Общий фактор.

– Но куда он нас приводит?

– Никуда. Подтверждает ваши новые сведения, только и всего. Но я начинаю склоняться к мысли, что термогард действительно как-то влияет на пропускаемый свет... Предположим, изменяет длину волны обычного света и делает его опасным. Больной водитель или пилот...

Гаррод покачал головой.

– В таком случае менялся бы видимый через стекло цвет. К ветровым стеклам предъявляют много разных требований...

– Но что-то же замедляет реакцию водителей! – сказал Лей-граф. – Послушайте, Эл, мы имеем дело с двумя факторами. Сам свет – фактор неизменный и человеческий...

– Стоп! Не говорите ничего! – Гарроду показалось, что пол под ним угрожающе накренился, и он стиснул подлокотники кресла. По лбу, по щекам пробежали холодные мурашки. И столь глубока была пропасть между логикой и пришедшей ему в голову мыслью, что он даже не смог сразу облечь ее в слова.

Через два часа, после мучительной поездки в бурлящем потоке транспорта, двое мужчин вошли в здание кремового цвета – исследовательский и административный центр компании «Гаррод транспэренсис». Стоял изумительный октябрьский вечер, теплый нежный воздух навевал тоску по прошлому. С автостоянки виднелся теннисный корт, окруженный деревьями, где белые фигурки доигрывали, быть может, последнюю партию сезона.