Зал безмолвствовал.

Хайрем ахнул – словно бы и вправду до этого момента затаил дыхание.

– Вот оно, – сказал он. – Новый сигнал, который вы слышите – это то же самое выступление, но теперь оно передается сюда через «червоточину» – практически без задержки во времени. Мы сделали это. Сегодня вечером впервые в истории человечества сигнал отправлен по стабильной «червоточине»…

Бобби наклонился к Кейт и ехидно добавил:

– Впервые в истории, не считая все пробные запуски.

– Правда?

– Конечно. Не думаете же вы, что он стал бы полагаться на случайность? Мой отец – шоумен. Но не стоит осуждать человека, стоящего на вершине собственной славы.

Хайрем на гигантском экране широко улыбнулся.

– Дамы и господа, никогда не забывайте о том, что вы видели сегодня вечером. Это начало подлинной революции в области связи.

Мало-помалу публика начала аплодировать, и очень скоро рукоплескания переросли в громовую овацию.

Кейт не смогла удержаться и присоединилась к всеобщему ликованию. «Интересно, куда это приведет», – думала она. Безусловно, возможности этой новой технологии – основанной, в конце концов, на манипуляции не чем-нибудь, а пространством и временем – не сведутся только к передаче данных. Кейт предчувствовала, что теперь все изменится.

Что-то ярко сверкнуло в вышине. Кейт увидела дрона с красующимся на нем изображением космической ракеты, которую она уже заметила раньше. Ракета совершенно бесшумно рассекала лоскуток серо-голубого среднеазиатского неба. Она выглядела до странности старомодно, как будто этот образ выплыл из прошлого, а не из будущего.

Больше никто не смотрел на это изображение, да и для Кейт оно интереса не представляло. Она отвернулась.

Зелено-красное пламя рванулось в извилистые каналы из стали и бетона. Свет пронесся по степи к Виталию. Ослепительно яркий свет затмил тусклые прожектора, все еще горевшие около пусковой установки, затмил даже яркое степное солнце. И еще до того, как корабль оторвался от земли, Виталий услышал рев, грохот, от которого содрогнулась его грудь.