Легион резко выбросил правую руку с ножом вперёд и направо, но человек рефлекторно прогнулся. Левая рука с мощного размаха ударилась кастетом ему в рёбра. Послышался хруст ломаемых костей, он согнулся. Нож вошёл ему в череп сзади, заставляя падать.

Дверь захлопнулась.

Номер двадцать семь.

– Милый! Ты скоро? Я уже заждалась! – послышался тоненький голосок из недр квартиры.

«Всего лишь вдох, всего лишь небольшой вдох и больше ничего.»

В комнату на кровать к лежащей в одних трусиках девушке влетело безвольное тело в халате. Она радостно обняла его.

– Кровь? – недоумевала она, разглядывая свои руки.

Тень скользнула по стене, рассекая воздух руками. Тихий шелест со свистом, и девушка прекратила дышать. Номер двадцать восемь.

«Ха-ха! Я уже иду к тебе и твоим детям, злоебучая ты крыса!»

Идём дальше. Вернее бежим, ибо идти нельзя. У него болели руки, в основном правая. Просто ныла, когда неподвижна, и стреляла, когда ею шевелишь. Спать, а то разбужу,

На улице хорошо, тишина и бодрящий ветерок.

Стоп! Домофоны!

– Здравствуйте.

– Здравствуйте...

Пуля прошла сквозь приоткрытое окошко. Консьержка упала, захлёбываясь собственной кровью. Осталось пять пуль. Номер двадцать девять.

Хорошо, что пульт недалеко. Дверь с пиликаньем открылась.

– Добрый день, это милиция. Тут консьержка ваша мёртвая лежит, вы не могли бы дать показания?

– Прямо сейчас???

– Чем раньше получим, тем раньше труп заберут.

На том конце провода повесили трубку. Прошла минута. Лифт открылся, оттуда высыпала небольшая толпа – два мужчины, одна женщина и два подростка. Они никого не видели, тишь да благодать. Труп действительно лежал в бункере консьержки, но никого не было. Один мужчина решил проверить на улице.