Из машины выскочили остававшиеся там ранее пожарники, всего две штуки, и подбежали к месту аварии. Глухой удар, после чего один пожарник упал, прошибая головой боковое стекло пустой машины. Номер пятьдесят один. Медленно как в дешёвых фильмах повернулся второй, удар пришёлся ему по макушке. Номер пятьдесят два.

«В этом деле важна не столько сила рук, сколько размах. Нужно замахнуться над головой, держа обеими руками трубу, выгнувшись чуть-чуть назад. Затем следует резко сделать рубящее движение, помогая рукам все телом. Для этого нужно немного согнуть ноги, как бы немного приседая, а заодно и чуть согнуть спину.»

Легион подошёл к последнему, лежащему под машиной, еле живому пожарнику. Тот учащённо дышал ртом. Вода заливала ему рот, он сплёвывал.

Медленно, смакуя наслаждение, Легион начал резать ему горло у самого подбородка. Пожарник кричал поначалу, его крик был недолгим. Очень быстро он лишился голоса, издавая громкий хрип, выплёскивая кровь порциями из появившейся раны. Он затих. Номер пятьдесят три.

Его глаза не закрылись после смерти. Он смотрел куда-то вверх, без фокусировки, без жизни и задора. Он просто смотрел и всё. Легион вглядывался ему в глаза, стараясь рассмотреть что-либо, но там ничего не было. Пустота. А, нет, было что-то. Это что-то сильно напоминало страх, хотя он и уходил с каждой секундой.

Голова трупа взлетела высоко, на уровень третьего этажа, ударилась щекой в стекло и отскочила в сторону. При ударе о плоский асфальт, она раскололась как яичная скорлупа, из неё вывалился мозг.

Он вернулся к двум аккуратным трупам милиционеров на обочине и, срезав одному из них пуговицы на рубашке, распахнул её. Фу! Волосатая мужская грудь. Собственно, это уже не важно, даже скорее волосатая грудь трупа, так правильнее. Повинуясь мгновенному приступу музы, он вырезал ему на груди большой круг, украсив его несколькими иероглифами.