Она захлебывалась плачем. Мне стало жутковато: чтобы Халлис начала давиться слезами, должно произойти что-то страшное.

- Куда? Говори толком! Да заберите у меня кто-нибудь ребенка!

Сущее светопреставление. Ахатани успокаивала малыша Халлис, сама Халлис судорожно всхлипывала и цеплялась за меня, а мой сын с сосредоточенной радостью плевал мне в ухо.

- Наемник, миленький, они его убьют! - причитала Халлис.

- Кого - Тенаха? - С трудом сообразил я.

Халлис кивнула.

- Кто убьет? Где? Что случилось? - мои быстрые вопросы заставили Халлис на минуту прекратить рыдать и попытаться сказать что-то членораздельное. Я начал вникать, но тут в дверь снова постучали.

На сей раз за дверью стоял Тенах. Халлис ринулась в его объятия, сметая на своем пути совершенно все.

- Хвала всем Богам, мертвым и живым, Тенах! В кои-то веки ты действительно вовремя! - восхитился я.

- Что тут случилось? - удивился Тенах, озирая кровавую лужу, плачущую жену, Ахатани со своим сыном на руках, а меня - с моим.

- Нет, это у тебя что случилось? Кто тебя чуть не убил?

Удостоверившись, что Тенах цел и невредим, Халлис тут же попросила Ахатани отдать ей ребенка. Очевидно, чтоб убедиться, что во время бега у него от тряски ничего не оторвалось. Ахатани, пожав плечами, отдала ей ребенка и забрала у меня Тайона. Лишившись моего уха, Тайон завопил. Ахатани взяла выдолбленную сухую тыковку с сушеным горохом и принялась его развлекать. Когда тыковка загремела и Тайон успокоился, сын Халлис, наоборот, заорал. Халлис тут же принялась проверять, все ли с ним в порядке, но он, оказывается, просто-напросто тоже хотел тыковку.

- С ума сойти можно! - вздохнул я, когда Ахатани унесла детей в комнату, успокоила и укачала. В колыбель они поместились оба. Хорошо, что я сделал Тайону такую большую колыбель.