- Новогоднего солнца?

- Дзиро, бедняга, ты ничего не понимаешь, но это не имеет никакого значения. Ты только слушай, слушай, Дзиро... Знаешь, как это бывает? Сначала - ночью - небо черное, как чернила, а звезды крупные и яркие. Потом звезды начинают бледнеть. Потом на востоке, у самого горизонта появляется узенькая светлая полоска, и на сердце становится светлее... Вот этого-то света мы и ждали каждый раз... И когда наконец звезды совсем гасли и в бледно-голубом небе появлялось новогоднее солнце, мы улыбались друг другу и шли по домам. И однажды она мне сказала: "Встретим еще раз новогоднее солнце, а потом будем вместе, всегда вместе..." Дзиро, ты слушаешь?

- Да.

Но голос старика прервался. Потом Дзиро услышал какой-то странный звук - кажется, старик плакал.

- Дзиро, ты не поймешь этого... Ты никогда ничего не поймешь... Она умерла...

Дзиро растерянно молчал.

- Это очень печальная история, Дзиро. Очень печальная, самая печальная на свете... Нет ничего горше, чем смерть любимой... Впрочем, тебе этого не понять... Потому-то я и приехал сюда. Бежал от нестерпимой печали. Бежал в края, где ночь длится почти пятьдесят часов...

- А-а... - вдруг сказал Дзиро. - Над горизонтом появился свет. Кажется, наступает утро.

Старик хотел приподняться, но мучительно закашлялся и упал на подушки.

- Дзиро, прости, не могу сам. Поддержи меня. Дзиро помог ему.

- Спасибо, Дзиро! Ты верно и долго служил мне...

Да, небо на востоке, кажется, посветлело, но мои глаза уже застилает туман. Дзиро, скажи, мрак рассеивается?

- Да.

- В небе уже заиграли золотые лучи?

- Да.

- Края облаков стали розовыми и прозрачными?

- Да, все вокруг стало розовым. Старик удовлетворенно кивнул.

- Благодарю тебя, Дзиро. Теперь уложи меня поудобнее и укрой. Мне холодно...

Старик лежал с закрытыми глазами. Он больше не шевелился и не спрашивал, взошло, ли солнце. На его лице застыл блаженный покой.