«СТАЛО ПОНЯТНО, ЧТО ПРОИСХОДИТ НА ОСТРОВЕ. ПО СЛОВАМ БРАТА, ЗДЕШНИЕ КРОЛИКИ ВЫРОДИЛИСЬ ИЗ НОРМАЛЬНЫХ, ЗАВЕЗЕННЫХ СЮДА КЕМ-ТО ИЗ ОТДЫХАЮЩИХ».

Ночью брат долго не мог заснуть. То рука моя ему мешала, то нога. То дышал я слишком громко. Не мог спать и я.

— По дороге домой купим собаку… — начал я. — Нечего нам тут больше делать. Давай лучше отдохнем у старика?

— Старик приедет через две недели. Отдыхать придется тут.

— Может быть, еще кто-нибудь сюда попросится?

— Мы же ему денег дали, чтобы никто сюда не просился.

— А если на лодке?

— С нашим барахлом? Ты вспомни, что нам говорил старик? О ветрах, штормах, помнишь?

— Давай все бросим и поплывем налегке. А старик потом заберет барахло…

Лот промолчал.

— Это все ты… — начал я, но спохватился и сказал другое: — Предлагал он нам ракетницу, не взяли!

— Ты же и не взял. Ведь это ты позабыл ее на пирсе.

— Потому что ты меня торопил! Я хотел ее сунуть в рюкзак сразу, но ты сказал, что сначала нужно проверить, все ли на месте, а потом уже совать. И я не сунул.

— Нужно было все-таки сунуть!

— Давай попробуем на лодке, налегке?

— В крайнем случае попробуем. Спи!

Но мы все равно не спали. Лежали в темноте и слушали шум ветра, под вечер задувшего ровной волной с юго-запада. Полог в головах палатки прогибался и свистел невидимыми дырами. И я услышал… или показалось? Да, какой-то шорох. Потом еще…

— Ты слышал? — толкнул я брата.

— Слышал.

Сквозь шум ветра доносилось негромкое царапанье по ракушечнику. Я расстегнул полог и выглянул. Ни одной звездочки!

— Делать нечего, пойду посмотрю.

— Сходи, если не страшно, — предложил Лот.

— Зачем ты сказал? Теперь страшно!

Я все еще стоял на коленях, высунув голову из палатки наружу, и не решался вылезти целиком.