Эгин натянул поводья. Его жеребец остановился. Остановилась и четверка.

Эгин заметил, что девушка бросила взгляд на его "облачный" клинок. Впрочем, такой мимолетный, что ни о чем, кроме праздного интереса, он, вроде бы, не свидетельствовал.

- Прошу вас рассудить наш спор, - вступил второй, с убедительными золотыми браслетами на левом запястье, обладатель самого широкого воротника и румяных щек. - Мы с товарищами заспорили, чей скакун имеет самую чистую стать.

- И мы просим быть вас нашим судьей, - поддержал третий, коренастый обладатель высоких, выше колена сапог.

От Эгина не укрылось при этом, что четвертый всадник как бы невзначай остановился как раз за его спиной на расстоянии в четыре-пять шагов.

Как-то само собой получилось, что Эгин теперь находится в центре ромба из четырех купеческих сынков, которые вроде бы совсем непринужденно и даже нечаянно, но тем не менее тесно обступили его. Чистые разбойники, изготовившиеся взять одинокого путника в оборот!

Не торопясь отвечать на предложение, Эгин еще раз смерил всадников испытующим взглядом. Вроде бы, оставалось только гнать свои подозрения прочь. "Что за чушь? Да на каждом из них надето драгоценностей на большую сумму, чем та, на которую в состоянии раскошелиться средний "одинокий путник" вроде меня. Зачем разбойникам одеваться так шикарно? Да и манеры у них вполне миролюбивые".

- Для нас очень важно иметь судью с хорошим глазом. Ведь мы поставили на кон большие деньги. А вы, как видно по вашему жеребцу, знаете толк в лошадях! - сказал четвертый - молодой брюнет, в широком атласном плаще, расшитом золотой нитью.

От Эгина, который довольно глупо кивал, пока всадники излагали ему суть дела, не укрылся момент, когда девушка завела правую руку за спину, причем сделала это совершенно естественно. "Что у нее там, интересно? Неужели метательный кинжал?" - спросил себя Эгин, втуне иронизируя над собственной подозрительностью.