— Что? — удивился Трой. — Продолжай!

— Тише! — шикнула я, прикладывая палец к губам и прислушиваясь. Но было уже поздно. Дверь в кабинет Аррина распахнулась с грохотом пушечного выстрела, и на пороге возник сам искусник, возмущенный и рассерженный сверх всякой меры:

— Как? Опять?! Да еще у меня под носом! Еще неделя без энергии!

Небрежный щелчок холеных белых пальцев.

Знакомые иглистые вихри холодными змеями сжали грудь, выбивая из нее воздух и заполняя его место колкими ледяными шариками. Я беспомощно раскрыла рот, силясь сделать выдох и вытолкнуть из легких страшный мертвый мороз.

— Не трогайте ее! — не выдержал Трой, подхватывая меня, вновь начавшую заваливаться на пол. Что же ты делаешь, дурак! И мне не поможешь, и себе навредишь!

— Отойдите, господин Тройдэн, — вежливо попросил Аррин, небрежными пассами вырывая из моей ауры те крохи энергии, что уже успели скопиться после первой экзекуции.

— Я отцу пожалуюсь, что вы ни за что ни про что мучаете Дивену! — горячо возразил мой друг, едва не брызжа слюной в лицо искусника.

— Вы не хуже меня знаете указание Мастера, — медовым голоском заботливого дядюшки мягко напомнил Аррин, продолжая выцеживать из меня энергию. — Вы не должны вступать в контакт с учениками без особой на то необходимости. И уж тем более не должны завязывать длительных и прочных отношений!

— Я сама на него упала, — заявила я, наконец-то избавившись от острого холода в груди. — Господин Тройдэн здесь ни при чем, он просто проходил мимо. Я оступилась и свалилась на него. Простите великодушно, господин Тройдэн!

Глаза Аррина потемнели, как летнее небо перед грозой. Будь его воля, он до полусмерти запорол бы бессовестных школяров — и мальчишку и девчонку, — нагло врущих ему прямо в лицо и стеной стоящих друг за друга. Но увы! Тройдэн был сыном Мастера, а значит — господином для всех искусников, а ко мне уже присматривались денежные покупатели, поэтому Аррину оставалось лишь беспомощно скрежетать зубами и наказывать меня, не доводя дело до членовредительства.