Столько лет прошло...

Словно повинуясь порыву воспоминаний, солнце скрылось за облаками, опустив пасмурный полог, но стоило мне отвлечься на эту строку и прервать грустные воспоминания, как тень убежала назад, и вновь все вокруг полыхнуло солнечным многоцветьем... К желтым цветам домешались фиолетовые гроздья и стрелы, белые зонтики и сиреневые пятнышки. Среди берез властно вылезли молодые топольки. Тополята...

А ближе к путям -- лужицы, лужи, лужищи... За окном проносятся болотца. С лилиями и камышами, слегка побитые ряской... Так и кажется, что в каком-то из них вода пойдет рябью и из глубины вынырнет грустная безымянная бронтозавриха, которая пасла у нас лососей. Впрочем -- лососи у нас надолго не прижились -- их тайком повылавливал и слопал наш счетовод и финансист -добродушный бизнес-волк с двумя серьгами в левом ухе. Сперва все дивились, видя, как он гордо плавает в заводи на надувном матрасе, помахивая шикарным востиком. Именно "востиком" -- так у нас в Замке именовали только его хвостик, видимо -- чтобы не спутать с остальными, не столь шикарными. Но когда поголовье лососей сократилось до двух нашуганных особей, пугающихся даже собственной тени, рыболовно-гастрономические пристрастия финансиста стали достоянием замковой общественности. Тогда старый стервятник, живший под крышей главной башни Замка, предложил было уволить бронтозавриху, потому что она никого своим видом не пугает, даже вездесущего серого проныру, но ему напомнили, что идея разводить лососей принадлежала ей же, а потому -пускай она и дальше живет, где ей нравится. И она жила, редко появляясь перед другими, но порой срывая выросшие в воде белые цветы-звездочки с острыми лепестками и разбрасывая их по берегу вокруг Замка.