Мелисса-Джейн, должно быть, услышала скрежет гравия под шинами "ровера", она этого, конечно, ждала. Выбежала из передней двери на дорогу, прямо в лучи фар. Питер забыл, какая она милая. Он почувствовал, как у него сжимается сердце.

Когда он вышел из машины, она бросилась к нему и вцепилась руками в грудь. Он долго держал ее, они оба не могли говорить. Она такая нежная и теплая, все ее тело пульсирует жизнью.

Наконец он приподнял ее подбородок и посмотрел в лицо. Огромные фиолетовые глаза заполнились слезами счастья, она громко засопела. В ней уже видна была старомодная английская фарфоровая красота; Мелисса-Джейн никогда не будет страдать от угрей и боли обретения половой зрелости.

Питер серьезно поцеловал ее в лоб. "Простудишься", - сварливо сказал он.

- О, папа, какой ты ворчун. - Она улыбнулась сквозь слезы, встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Они ели лазанью и кассату [Блюда итальянской кухни] в итальянском ресторане в Кройдоне, и говорила почти одна Мелисса-Джейн. Питер смотрел на нее и слушал, наслаждаясь ее свежестью и молодостью. Трудно поверить, что ей еще нет четырнадцати, потому что физически она очень развита, груди под белым свитером с высоким воротником больше не кажутся нераспустившимися почками; а вела она себя как женщина на десять лет старше, и лишь отдельные хихиканья и молодежный сленг иногда выдавали ее.

Вернувшись в коттедж, она приготовила "Оувалтин" [Шоколадно-молочный напиток из порошка], и они пили его у огня, планируя заранее каждую минуту уикэнда и избегая пропастей и неписаных табу в их взаимоотношениях, которые концентрировались вокруг "матери".

Когда нужно было ложиться спать, она села к нему на колени и пальцами провела по морщинам на лице.

- Знаешь, кого ты мне напоминаешь? - спросил она.

- Расскажи, - подбодрил он.

- Гэри Купера [Американский киноактер], только моложе, конечно, торопливо добавила она.