Там уже было полно транзитных пассажиров, летевших с Маврикия, а за окном виден был огромный "Боинг 747 Джамбо" [Слон (англ.)], освещенный прожекторами; вокруг него сновали заправщики.

Свободных мест в помещении не было, и четверо встали кружком под одним из больших вращающахся вентиляторов: ночь жаркая, и в душном помещении пахло табаком и горячими потными телами.

Блондинка весело болтала со своими спутниками, смеялась; она на два дюйма выше обоих мужчин и на целую голову - девушки. Эта четверка стала центром внимания сотни пассажиров. Когда молодые люди оказались в этом помещении, манеры их слегка изменились, в них ощущалось какое-то облегчение, словно они одолели серьезное препятствие; в их смехе слышалось почти лихорадочное возбуждение. Они не могли стоять неподвижно, беспрестанно переступали с ноги на ногу, поправляли волосы или одежду.

Хотя они явно представляли тесную группу, связанную отношениями дружбы и обособленную от других, один из пассажиров оставил жену и направился через зал к ним.

- Послушайте, вы говорите по-английски? - спросил он, приближаясь к группе.

Это был полный мужчина лет под пятьдесят, с густыми волосами серо-стальноно цвета, в очках в темной роговой оправе, с уверенными манерами человека, привыкшего к успеху и богатству.

Группа неохотно расступилась, и ответила, будто по праву, высокая блондинка.

- Конечно. Я американка.

- Не шутите? - Мужчина усмехнулся. - Знаете что? - Он смотрел на нее с открытым восхищением. - Просто хотел узнать, что это за штуки. - Он указал на ее сумку с орехами.

- Кокосы, - ответила блондинка.

- О, да. Я о них слышал.

- Их называют "орехи любви", - продолжала девушка, наклоняясь и открывая тяжелую сумку у ног. - Посмотрите почему. - Она показала ему один из плодов.