– Вообще-то я предпочитаю пить из тонкого стекла, – бросила она, наливая себе из бурдюка. – Но здесь, на корабле, его так легко разбить… М-м-м… восхитительно! Честное слово, когда пьешь такое вино, то прощаешь родной стране даже святошу архиепископа с его постной рожей. А уж я-то, смею думать, разбираюсь в винах!

– Кстати, об архиепископе, – прервал Джарвис самоупоенный монолог Ломенархик. – Если вы так сильны, то как же позволили монахам втащить себя на эшафот?

Ведьма скривилась.

– Сила архиепископа тоже весьма велика. Но Лаумар – земля Порядка. Его силу она умножает, мою же гасит. К тому же меня застали врасплох… Последние три года я жила в Алмьяре – там мне даже дышать было легче, – и лишь узнав о смерти батюшки, вернулась проводить его в последний путь. В конце концов, разве я хотела так уж много? Мне нужны были только батюшкины деньги, а дом, сады и давильня для слив – законная доля моего брата. Разве наследство не должно делиться поровну между обоими детьми? Но… но был один молодой человек, которого я любила, еще живя в Лаумаре… за эти три года он успел уйти в монахи. И там из него вытравили даже память о нашей любви, – Джарвису показалось, что Ломенархик всхлипнула. – Он-то и выдал меня Святому Дознанию. Скажите, мой рыцарь, неужели я могла ожидать такого предательства от того, кто познал мое тело не раз и не два? А ведь когда-то я даже собиралась поделиться с ним своей силой…

Джарвис почувствовал, что ему становится жалко девушку. Взбалмошное, капризное и обворожительное создание, виновное, по большому счету, лишь в том, что родилось не в самой подходящей стране…

– Не переживай, – он обнял ее за плечи, сам не заметив, как перешел на «ты». Ведьма немедленно уткнулась головой в грудь принцу, и тот не удержался от того, чтобы погладить чудные густые волосы. – Шайр-дэ с архиепископом давно позади, а мы плывем в твой любимый Алмьяр. И доплывем, если только на мель не сядем.