– Еще чего! – девушка презрительно фыркнула. – Соблазнять эти кадушки с вареным ячменем! Если уж совсем невмочь, пусть рукоблудием занимаются. А я… – она свесилась с борта, обвила Джарвиса руками за шею и прошептала ему в самое ухо: – Я предпочитаю соблазнять тебя…
Вместо ответа Джарвис подхватил девушку на руки и уверенно направился к открытой двери носовой надстройки.
Войдя в крохотную каюту, он остолбенел в который раз за сегодняшний день. Откуда взялись пурпурные шелка и золотая парча, которыми были задрапированы стены? Или великолепный бронзовый канделябр на девять свечей, украшенный хрустальными подвесками? Или роскошная шкура на полу, вроде бы медвежья, но белая как снег и нежная как пух?
Впрочем, это уже не имело никакого значения. Джарвис опустил девушку на роскошный мех и, пристроившись рядом, потянул за шнуровку на спине ее платья. Ломенархик шевельнула плечами и начала выбираться из своего наряда, как змея из старой кожи. Вот на виду оказалась одна пышная грудь, затем вторая. Рука с ярко-синими ногтями протянулась к принцу и начала медленно расстегивать его рубашку…
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
в которой Джарвиса берут на абордаж, но на этом его неприятности только начинаются
Только вылезли из леса -
Глядь, долбиловка идет,
И не ясно ни бельмеса,
Кто кому чего дает…
Сильный удар до основания сотряс хлипкий деревянный корпус баржи. Если бы Джарвис спал на койке, то навернулся бы с нее вниз головой. Но с пола не упадешь, поэтому принц лишь отлетел к стенке, ударился о деревянную перегородку, выругался и высунул голову наружу.
Снаружи едва рассвело – солнце еще не встало – и плотной стеной стоял туман консистенции «теплое молоко». Из-под его завесы до Джарвиса донеслись рокот бьющейся о камни воды, далекие отрывистые голоса, а затем ритмичный плеск, какой могут издавать лишь шлепающие весла.