битве и брони, обрызганной кровью, еще не сложивших.
Все они, вылетев вместе бесчисленным роем из ямы,Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным.Кликнув товарищей, им повелел я с овцы и с барана,Острой зарезанных медью, лежавших в крови перед нами, 45Кожу содрать и, огню их предавши, призвать громогласноГрозного бога Аида и страшную с ним Персефону.Сам же я меч обнажил изощренный и с ним перед ямойСел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопшихК крови, пока мне ответа не даст вопрошенный Тиресий. 50Прежде других предо мною явилась душа Ельпенора;Бедный, еще не зарытый, лежал на земле путеносной.Не был он нами оплакан; ему не свершив погребенья,В доме Цирцеи его мы оставили: в путь мы спешили.Слезы я пролил, увидя его; состраданье мне душу проникло. 55Голос возвысив, я мертвому бросил крылатое слово:«Скоро же, друг Ельпенор, очутился ты в царстве Аида!Пеший проворнее был ты, чем мы в корабле быстроходном».Так я сказал; простонавши печально, мне так отвечал он:«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей многославный, 60Демоном злым погублен я и силой вина несказанной;Крепко на кровле заснув, я забыл, что назад надлежалоПрежде пойти, чтоб по лестнице с кровли высокой спуститься;Бросясь вперед, я упал и, затылком ударившись оземь,Кость изломал позвоночную; в область Аида мгновенно 65Дух отлетел мой. Тебя же любовью к отсутственным милым,Верной женою, отцом, воспитавшим тебя, и цветущимСыном, тобой во младенческих летах оставленным дома,Ныне молю (мне известно, что, область Аида покинув,Ты в корабле возвратишься на остров Цирцеи) – о! вспомни, 70Вспомни тогда обо мне, Одиссей благородный, чтоб не былТам не оплаканный я и безгробный оставлен,