Так, выглядит парень устало: под глазами намечаются «мешочки», губы сухие, и цвет кожи кажется немного нездоровым. Значит, не выспался, друг мой? Печально. Но выяснять причину сам, пожалуй, не буду. Если захочет, расскажет. А не захочет — его воля. Лишится тогда утешения в крепких мужских объятиях и доверительного разговора на троих: я, он и бочонок эля. Так что…

— Чего уставился? — Спросил Виг, не отрывая глаз от чтения.

— Как догадался, что я на тебя смотрю?

— Смотришь? — Тонкие губы изогнулись в сдержанной улыбке. — Пялишься — будет точнее.

— Ну уж и пялюсь… А все-таки, как?

— У тебя свои секреты, у меня свои. Ты же со мной не делишься?

— Только попроси: я с радостью…

— Зароешь меня в деталях своего промысла? Уволь, и так дел по горло. А некоторые еще сверху подкидывают, — dan ре-амитер отложил, наконец, недописанный отчет и откинулся на спинку кресла, сцепив худощавые, но сильные пальцы в замок. — Итак?

— Итак?

Присаживаюсь на краешек ранее отвергнутого стула. Исключительно, чтобы оказать уважение старому другу. Так и есть, передние ножки короче задних! Ладно, несколько минут потерплю.

— Рассказывай.

— Что?

— Рэй, прошу, только не дурачься… — Виг досадливо сморщил свой горбатый нос. — Я не в том настроении, чтобы развлекаться.

— Потому что не выспался, верно?

— Принюхивался? — Сузились серые глаза.

— Как можно, светлый dan! У тебя на лице все написано. Из-за службы?

— Если бы… Лелия приболела.

— Давно?

— Три дня будет.

— А я не знал… Серьезно?

— У детей в таком возрасте все серьезно, — вздохнул Виг. — Но Сирел заверил меня, что обойдется без осложнений.

— Ну, если Сирел так сказал, значит, обойдется! — Подпускаю в голос уверенности. Немного с лишком, но в таком деле, как успокоение родителей, не помешает самому казаться чрезмерно спокойным.