Стеклянные двери оказались незапертыми, и, заметив это, Патрисия нахмурилась. Разве она когда-нибудь забывала задвинуть щеколду?

Ей вспомнились глаза Амоса, полные мягкого сияния любви, его голос, обещавший: «Я приду к тебе».

И все же он не пришел.

Ее смятение нарастало. Ожидая Амоса, она не смогла бы заснуть всю ночь, изводясь из-за опоздания или тревожась, не задержали ли его на улице. Но она лежала в постели, аккуратно укрытая. Разве что воротник ее ночной рубашки почему-то оказался расстегнут.

Ее мучило ощущение, будто она упускает из вида нечто важное. Но что?

«В голове какой-то туман, — подумала Патрисия. — Наверное, я все-таки заболеваю».

Затем она вновь услышала визг и на этот раз точно знала, что ей не померещилось.

— Мама? — окликнула она, подхватывая шелковый халат.

Ее ступни, опухшие после вчерашних танцев, взрывались болью при каждым шаге.

— Альтея? — исправилась она, накидывая халат и спускаясь по лестнице.

Распахнув настежь боковую дверь, Патрисия увидела, что у калитки собралась небольшая толпа. Альтея в полуобморочном состоянии опиралась на фонарный столб, а какой-то ребенок обмахивал ее ладошкой.

— Что происходит? Альтее плохо?

Патрисия поспешила ближе, но почти сразу поняла, что толпу собрала здесь не ее мать, а нечто за калиткой.

— Дитя, тебе не на что тут смотреть, — сурово заметил мистер Эббетс, владелец соседнего дома. — Собаки задрали человека.

— Собаки?

Это было чересчур страшно, чтобы поверить. Или она не верила по какой-то другой причине? Патрисии казалось, она проваливается обратно в кошмар — она по-прежнему не помнила его содержания, но угадывала какую-то связь.