Открыв дверь, он вышел на крыльцо, но Патрисия задержалась на пороге.

— Ты не пойдешь со мной.

— Что ты имеешь в виду?

Схватив масляный фонарь, она швырнула его в лицо Жюльену.

Стекло разлетелось на осколки, смешивая пламя с горючим маслом, расплескавшимся по телу вампира. Он завопил — ужасным, звериным воплем. Все его тело превратилось в огромный факел, он пошатнулся, а затем рухнул на дорожку перед крыльцом.

Глядя на пляшущий огонь, Патрисия думала об Амосе — о том, как долго и усердно он трудился, чтобы освободиться. Она вспоминала добрые сильные руки, обнимавшие ее, и то, как Жюльен бросил его тело в переулке, словно мусор. Она воскрешала в памяти их последний поцелуй.

Сзади к Патрисии приблизилась старая рабыня. Увидев горящего Жюльена, она не стала звать на помощь. Она просто стояла рядом с девушкой и смотрела.

Когда все закончилось и стало ясно, что обугленная масса на дорожке больше никогда не шевельнется, Патрисия обернулась.

— Я Патрисия Деверо. Если понадобится подтверждение того, что это был несчастный случай, скажи им, что я видела все от начала и до конца.

— Если вспомнить, как бывают пьяны эти жеребчики, никто в этом не усомнится.

Женщины обменялись взглядами, а затем Патрисия отправилась в долгий путь домой.

Она подозревала, что в измятом, запачканном платье представляет собой то еще зрелище. К счастью, улицы были почти пусты. Когда она доберется, Альтея придет в ярость, полагая, что дочь оказывала Жюльену Ларро услуги, которые ему следовало сначала оплатить. Патрисия не собиралась долго мириться с подобными разговорами. Она решила закончить сезон, притворяясь человеком, пить, когда захочется, изучать собственные возможности. И как прекрасно она будет смотреться в шелке и атласе, с убранными вот так вот волосами. Жюльен назвал красоту ее доспехами, и она не собиралась отказываться от своей брони. Будучи красивой, ты можешь очаровывать людей вокруг, чтобы они так никогда и не увидели неприглядной правды.