– Как и я.

– Во всяком случае, не нужно тратить кислород ради меня. Сколько еще баллонов осталось?

– Не так уж много.

– Но сколько?

– Меньше половины. Но не мучайтесь из-за этого. Давайте поспорим на пятьсот тысяч долларов и пятьдесят центов, что вам не прочитать ни одного лимерика, которого бы я не знал.

– Приличного или нет?

– А разве бывают приличные лимерики?

– О'кей. «Веселый парнишка по имени Скотт…»

Вечер шуточных стихотворений провалился. Хью обвинил ее в том, что ее ум слишком чист и невинен, на что она ответила:

– Это не совсем так, Хью. Просто голова не работает.

– Да и я сегодня что-то не в ударе. Может быть, еще по глоточку?

– Пожалуй. Только обязательно с водой. Я так потею, что кажется, совершенно иссохла. Хью?

– Да, Барби.

– Мы ведь скорее всего погибнем, правда?

– Да.

– Я так и думала. Наверное, еще до рассвета?

– Нет! Я уверен, что мы протянем до полудня. Если захотим, конечно.

– Понятно. Хью, вам не трудно было бы меня обнять? Прижмите меня к себе. Или вам и так слишком жарко?

– Когда мне покажется слишком жарко для того, чтобы обнять девушку, я буду знать, что я мертв и нахожусь в аду.

– Спасибо.

– Так удобно?

– Очень.

– Какая вы маленькая.

– Я вешу сто тридцать два фунта, а рост у меня пять футов восемь дюймов. Так что не такая уж я миниатюрная.

– Все равно вы маленькая. Отставьте виски. Поднимите голову.

– Ммммм… Еще. Прошу вас, еще.

– Да вы алчная девочка.

– Да. Очень алчная. Спасибо, Хью.

– Какие хорошенькие глазки.

– Они – лучшее, что у меня есть. Лицо-то у меня ничего особенного из себя не представляет. Но у Карен глаза еще красивее.