Согревало завтрак лишь теплое чувство товарищества. На сей раз все были одеты. Мужчины напялили шорты, Карен одела шорты и бюстгальтер, а Барбара облачилась в просторное платье гавайского типа, позаимствованное у Карен. Ее собственное белье насквозь промокло, а воздух в убежище был слишком влажный, чтобы высушить что-либо.

– Теперь мы должны кое-что обсудить, – возвестил Хью. – Желающие могут вносить предложения. – Он взглянул на сына.

– Отец… то есть Хью, я хотел сказать вот о чем, – отозвался Дьюк. – Здорово пострадала уборная. Я немного привел ее в порядок и соорудил какой-никакой насест из дощечек упаковки кислородных баллонов. Хочу предупредить… – он повернулся к сестре. – вам, женщины, нужно быть особенно осторожными. Насестик довольно шаткий.

– Это ты будь поосторожнее. Сам, небось, любил позаседать. Папа свидетель.

– Помолчи, Карен. Молодец, Дьюк. Но нас здесь шестеро и, боюсь, придется заняться уборной дополнительно. Как, Джо, верно я говорю?

– Да, конечно, но…

– Что «но»?

– Вам известно, сколько осталось кислорода?

– Да. Наверное, скоро нам придется перейти на воздушный насос и фильтр. А у нас не осталось действующего счетчика радиоактивности. Поэтому, мы не узнаем, насколько заражен воздух, которым мы дышим. Но, тем не менее, дышать нам необходимо…

– А вы проверяли насос?

– С виду он совершенно невредим.

– Это не так. И боюсь, что отремонтировать его мне не под силу.

Мистер Фарнхэм вздохнул.

– Видно все-таки нужно было соглашаться на второй с рассрочкой на шесть месяцев. Ладно, потом взгляну, нельзя ли что-нибудь сделать. Дьюк, ты тоже осмотри его, вдруг ты сможешь чем-нибудь помочь.

– О'кей.

– Положим, что мы не сумеем починить его. В этом случае, будем использовать оставшийся кислород как можно более экономно. Когда он кончится, еще некоторое время мы сможем дышать тем воздухом, который в убежище. Но, в конце концов, настанет время, когда нам придется открыть дверь.