— Доклад отправлен. Сядем как раз в притирочку.

Ратмир обернулся к своим:

— Действуем по плану, хватаете языка, переводчик цепляете, и ко мне. Глядеть в оба, кто их знает, что тут за народ живет.

Ми-24 еще не успел коснуться колесами земли, а бойцы росского батальона уже прыгали вниз, и парами вламывались в неказистые домишки вокруг площади. Залаяли собаки, закудахтали куры во дворах, а через пару минут к комбату подтянули трех местных жителей весьма затрапезного вида. Лицом они были похожи на европейцев, вот только под слоем сажи, грязи и какого-то жира, понять это было трудновато.

— Командир, — доложил один из бойцов. — Во дворах только эти, ни женщин, ни детей, из хозяйства пять собак и десяток кур.

— Чья это земля? — спросил Ратмир одного из оборванцев.

Тот к кому росс обратился, быстро затараторил:

— О светлый повелитель приказывающий дракону, мы все рабы властелина пустоши Цыцы.

— Где женщины и дети?

— Дык, это, все в замке, вернутся только весной на полевые работы.

— Где замок?

Крестьянин попытался привстать, но бойцы ему этого сделать не дали, и он, обернувшись, указал грязным пальцем на небольшую дорогу присыпанную снегом:

— Вот по ней, три дня пути.

— Три дня на чем?

— Пешком конечно, светлый повелитель, — недоуменно произнес оборванец.

— Сколько людей в замке?

Лицо местного жителя расплылось в благостной улыбке, и он сказал:

— Много, там на зиму люди с десяти сел собираются, почти шестьсот человек.

— А вы, почему здесь одни зимуете?

— Дык, охраняем дома от зверья дикого и шамхулов.

— Шамхулы, кто такие?

При этом вопросе крестьянин заозирался, понизил голос почти до шепота и произнес:

— Это твари бездны, приходящие в зимнее время за нашими женщинами. Победить их невозможно, они закованы в железо, и никто не видел их лиц.