В общем, прародина человечества стала той разменной монетой, которую всучили китайцам в зубы в обмен на свободный выход в космическое пространство на сугубо капиталистической основе.

Теперь почти два века спустя КИА насчитывает более двух десятков планет, заселенных пятимилиардным населением, плюс несколько промышленных терраформов. Эти "узкоглазые" кроличьи мирки тесно связаны между собой дешевыми мультиэнтрансами, расчитанными на простых торговцев и спасающихся от бедствия крестьян. Но выхода ни в Метафедерацию, ни в Социмперию не имеют.

КИА оградили вакуумом десятков парсеков, разделяющих пуще, нежели пресловутая Великая Китайская Стена.

Но сектанты, считающие китайцев своими побратимами, хоть и склеенными ненужной религией буддизма, находят способы эту стену всячески осаживать.

Выхожу из каюты, осторжно захлопывая дверь. Вдоль корридора прессерского индивидуального транспортника - муляжные окна с видом на черную пустоту с обильными вкраплениями колючих звезд. За восемь часов путешествия - до и после выхода из инопространства - мне этот унылый, постоянно сменяющийся вид осточертел. Звезды, на самом деле, - это не так красиво, как может казаться.

Да, их много, они светятся. Но их нельзя ощутить. Они слишком далекие.

И похожи на сектантов.

Много мяса, скитающегося без толку.

Прохожу по коррирдору к внешнему шлюзу. На пупырчатой рентгеноотражательной поверхности - пластинка замка. Сенсор светится зеленым: нижний уровень защиты. Достаточно одного прикосновения, чтобы обе двери шлюза разъехались в стороны.

- Советую включить силовой шлем как минимум третьей степени, предупреждает компьютер.

- Знаю, знаю, - тихо вздыхаю я и прислоняю к обручу прессерского костюма палец. Воздух словно концентрируется и кончики волос электризуются.

Выхожу в предбанник шлюза, на стенке которого помигивает панель с перечислением биосферных условий спутника. Когда вторая дверь открывается, скарываясь за обшарпанной бороздкой, выхожу за борт.