Дракон рассмеялся, выгибая шею. Так он был похож на диковинного исполинского лебедя, обзаведшегося множеством зубов.

– Ты вправду этого хочешь? – спросил ящер, посмотрев рыцарю прямо в глаза. Тот ощутил головокружение под пронизывающим взглядом, и не смог соврать:

– Нет, – Аскарих не заметил, что его рука с мечом опустилась. – Я сам уже не знаю, чего хочу! Никто по пути сюда не поверил мне, что я еду сюда просто из-за того, что обещал! Одни считали, что меня ведет сластолюбие, другие – что алчность, гордыня, или стремление к власти! В чистоту помыслов не поверил никто!

– Я верю в нее, – сказал дракон тихо.

– Что мне до твоей веры? – ответил Аскарих горестно. – Уже поздно! Даже если я отобью дочь короля у тебя и вернусь, что толку? Пусть даже меня провозгласят героем и осыплют почестями, я все равно буду чувствовать себя оплеванным!

– А тебе незачем возвращаться, – сказал дракон, вставая. Длинный хвост щелкнул по камням, распахнутые крылья белее свежевытканного полотна на миг закрыли солнце.

– Это как? – Аскарих ошеломленно посмотрел на ящера.

– Все просто. Ты думаешь, мне нужна принцесса? – дракон стоял, невыразимо величественный, и в зрачках его бушевало багровое пламя. – Нет, мне нужен воин, чье сердце чисто и прочно, словно алмаз.

– Зачем?

– Равновесие мира держится на храбрых и верных воинах, что взяли на себя обет странничества, и сражаются с хаосом везде, где ни встретят его. Недавно одним из них стало меньше. Его звали Тристан, и погиб он не в бою, а от любви.

– Я слышал о нем, – прошептал Аскарих потрясенно.

– Но количество странствующих рыцарей всегда должно быть одинаково, и появилась нужда в новом воине, способном взвалить на себя нелегкую ношу.

– Так все это было подстроено? – не выдержав, перебил дракона рыцарь. – Все эти встречи и разговоры?