— Точно, — оскалилась Грета. — Но надо же! Новый шаман! Интересно, я его знаю?.. — И, неожиданно вскочив (ее движения были такими же порывистыми, как и у Клайса), она сказала:

— Я должна увидеть закрытую дорогу! Прямо сейчас!

По Полигону петляет множество дорог. И военных, изрытых танковыми траками, и гражданских, больше похожих на тропинки, и даже железных, по которым проносятся локомотивы с грузом химических отходов. Они сходятся, расходятся, пропадают и появляются снова, какие-то из них никуда не ведут, какие-то уводят в город, какие-то — в поселок городского типа под названием Бугры, где живет Пол со своим братцем Юнитом. Если ты растешь на Полигоне с детства, ты знаешь их все. Или почти все, потому что есть еще Темный Путь, ведущий в Ад. И есть дороги, которые закрыты. Дороги, ведущие к смерти. Никто в здравом уме не пойдет по ним, кроме взрослых, которые выросли и забыли, что к чему. Или мертвых, которым уже все равно, как и куда идти.

Цепочка подростков медленно двигалась по пересеченной местности под свинцовыми тучами, подсвеченными синими лучами над тем местом, где жили танки и стояли вышки с солдатами. И еще там, где раскинулся химический завод. Мощные прожекторы цепкими пальцами шарили по небу, но тучам не было щекотно, они, напротив, подставляли свои животы и опускались пониже.

Наконец, дети добрались до дороги, и, оседлав велосипеды, поехали довольно быстро, а кто-то — даже наперегонки.

Справа и слева высились кучи смерзшейся земли, из них выглядывали балки и старые шпалы. По рассказам, кто-то копался здесь, мечтая стать археологом, но нашел только несколько фарфоровых черепков и лучевую болезнь. Интуитивно чувствуя опасность, стайка миновала эти кучи на максимально возможной скорости и остановилась перед широкой открытой площадкой, белой от нетронутого снега. Дальше начинался спуск к реке, а еще дальше, на том берегу, скрежетали зубами железные чудовища, и порывы ветра временами доносили их жалобы — необъяснимые звуки, тоскливые и жуткие одновременно.