Грета смотрела на город, сиявший миллионами огней. По клубящимся тучам скользили сполохи неона, и это выглядело довольно тревожно, напоминая подсветку зловещих декораций. Клайс и Грета ехали молча, глядя, как город встает над ними, будто вырастая из размолотой танками земли Полигона. Редкие небоскребы торчали, как обглоданные кости, они вонзались в низкое небо, но кровь не текла — это небо давно уже было убито. Оно светилось само по себе, и проэкторы, транслирующие на облака неоновый свет, были здесь не при чем. Так выглядело истинное небо Ада.

“Я живу в этом месте, я живу в Аду”, - говорила себе Грета, пока город приближался. — “Мы все живем в Аду. Неужели никто, кроме меня, не знает об этом?”

Бонга остановился и поджидал их.

— Значит, до завтра? — спросил он, глядя то на Грету, то на Клайса.

— До завтра, — ответил Клайс.

— Тебе за куртку не влетит? — Грета кивнула на рукав, измазанный сажей.

— Влетит, — честно признался Бонга. — Все, пока!

Они проводили его взгядом, и Клайс в который раз сказал:

— Мне бы такой велик!

— Твой ничуть не хуже, — отозвалась Грета. — Они точно не знают? — спросила она, имея в виду родителей.

— Не знают, — заверил ее Клайс. — Все наши в один голос заявили, что видели, как ты летела кубарем с горы.

— Отлично…

— Может, ты считаешь, что им мало попало? — фыркнул Клайс.

— Все равно мне надо помолиться за них, — ответила Грета.

— Почему бы тебе не помолиться прямо сейчас? — язвительно поинтересовался Клайс.

— Почему бы тебе не помолиться самому? — огрызнулась Грета. — Попроси у Бога трехколесный велосипед!

Они рассмеялись. Грета оглянулась на Полигон, и ее сердце застучало быстрее. Полигон напоминал темную яму, откуда открываются двери в ничто.