Тогда я рассказываю Игорю о сегодняшнем происшествии на стройке, и мы принимаемся обсуждать его.

- Если она была там с кем-то, самоубийство исключается, - категорически объявляет Игорь. - Ищи убийцу.

- Да, скорей всего, - соглашаюсь я. - Но вот мотив... Кольцо и часы не взяты. Выходит, ограбление исключается. Насилие, судя по всему, тоже. Остается ревность, месть...

- Ты забываешь, что исчезла сумочка.

- Да, но...

В этот момент в палату заходит Элисбар, и я, умолкнув на полуслове, здороваюсь с ним. Затем начинается общий разговор, в просторечии - треп, о последних футбольных играх чемпионата страны и о "дубле", который сделали ереванцы, о хоккее и неожиданном успехе "Крылышек", о чертовой погоде, о болезнях и больницах и снова о хоккее.

Элисбар когда говорит, то страшно смущается, и мы над ним добродушно подтруниваем, уверяя, что журналисту смущаться нельзя, ему придется брать интервью и беседовать, может быть, с президентами и министрами, а он робеет в присутствии двух сыщиков.

Засиживаюсь я долго. Слава богу, мне некуда спешить. Это такое редкое и счастливое состояние, что только после третьего предупреждения дежурной сестры я неохотно поднимаюсь и начинаю прощаться.

- Ну, до скорого, - говорю я Игорю. - Работай над собой. А Вале я все расскажу, как приедет. Да он небось и сам к тебе заедет. И вот еще что. Насчет того Витьки. Надо Петю Шухмина, по-моему, подключить. Доложу Кузьмичу. Уж Петя станет с этим Витькой приятелями раньше, чем ты или я. Не сомневайся. А это половина дела.

- Пожалуй, - улыбнувшись, соглашается Игорь.

Петин талант всюду находить приятелей нам известен. Счастливый, надо сказать, талант.

- Ну ладно. Пошел, - решительно объявляю я. - Ведите себя хорошо, мальчики. Чтобы тети тут на вас не жаловались.