На другой день голубь принес из владений княгини Уты весть о том, что Этельгард спешно возвращается. И в этот же день ему сообщили, что заложница окончательно пришла в себя. Умерив, сколько смог, волнение, он вошел к ней. Резкая до мурашек мысль: не красива. И по крови явно не т'хоаргэ: такие лица, конечно, не столь изможденные, во множестве попадутся на любой городской улице. Это облегчило ему первые слова - приветствие и вопрос, на каком языке она предпочтет говорить. - Я владею вашей вульгатой, - негромко прозвучало в светлом воздухе покоя, словно сам воздух и прозвучал. Неужели правда то, что ШъяГшу учит языки тех племен, которые намеревается покорить? И то же самое - в заводе у его... Кажется, горцы называют таких женщин - не жен и не наложниц спутницы, да. - Очень хорошо, - улыбнулся Судия, радуясь, что теперь может по-людски сочувствовать благородной пленнице, а не жалеть... Он так ретиво погнал стыдное воспоминание, что тряхнул головой, и старательно зачесанные назад волосы (из-за них он научился держать голову неподвижно и чуть закинутой) оказались на плечах. Волосами он гордился, их же и стеснялся: копна светлого золота любой даме на зависть. - Вам сообщили, под чьим вы кровом? - Да. Вы - Мирской судия Пресвитерианства. Я правильно титулую? - До точки. А вы - Спутница Снежного Тигра Гор? - переложенное на вульгату, титулование прозвучало неожиданно значительно.