На кончике его пера - он делал пометки в допросном пергаменте - налилась чернотой опасная капля. - Книгу? Какую же? - Она говорит - любую. Я в затруднении. Бреон бросил перо в чернильницу. Он уже давно заметил, что Этельгард пребывает в затруднении относительно ШъяЛмы, не в силах понять, что у той на уме. - Что же тут затруднительного? Пошли ей Священное писание, и Анналы. Может статься, она проникнется учением Христовым и обратится. -он поймал себя на том, что сказанное им звучит насмешливо, и подосадовал на себя. - Чтобы она обратилась, с ней нужно вести беседы. Стоит поговорить об этом с отцом Лотарем. - Не ранее, чем она все прочтет и выскажет свое мнение. - Судия уловил на лице супруги тень очередного затруднения, и пообещал, - Я сам с ней побеседую.

Библия была, как Библия - неподъемная, с золотой застежкой. Куда интереснее оказались Анналы. Как пояснила Этельгард (она, величаво нависая над постелью, говорила, а два прислужника сгибались под тяжестью фолиантов), их на склоне лет начал писать сам Пресвитер Иоанн. И с тех пор в Палату Пресвитера в Абе для сведения многих монастырских летописей в Анналы каждая обитель Пресвитерианства ежегодно посылает летописца. Подлинные Анналы состоят из более, чем пятисот фолиантов. А по замкам рассылаются "бревисы", подробность которых зависит от знатности заказчика. Наизнатнейшие могут заказать и полную копию - им ежегодно будут доставлять новый том. В замке Бреона эти пятьсот томов имелись - помимо прочих сведений они в изобилии содержали судебные прецеденты, которые он выписывал, намереваясь составить новую Судебную книгу. Но то, что дали ШьяЛме, было всего лишь емким "бревисом", который (чтобы не ворочать фолиантами) держали под руками, как справочник... Ей надо было выяснить только одно: каким образом в параллельном мире с саблезубыми тиграми и горной империей Т'ХоАрГэшь появились эти чертовы крестоносцы! Первого звали Иоанн. Вернее, Жеан, сеньер д'Аванн. Он был тамплиером, храмовником.