… Раскосые соски на слабых грудях, худые ребра, яма живота, ниже – кочкой выпирает срамное, – все тело изжелта-водянистое и квелое, как побитая заморозком груша… Бреон стиснул зубы. Ни одна из тех, кого при нем пытали воронкой, тисками или огнем, не стояла перед его внутренним взором так долго.

На другой день голубь принес из владений княгини Уты весть о том, что Этельгард спешно возвращается. И в этот же день ему сообщили, что заложница окончательно пришла в себя. Умерив, сколько смог, волнение, он вошел к ней.

Резкая до мурашек мысль: не красива. И по крови явно не т'хоаргэ: такие лица, конечно, не столь изможденные, во множестве попадутся на любой городской улице. Это облегчило ему первые слова – приветствие и вопрос, на каком языке она предпочтет говорить.

– Я владею вашей вульгатой, – негромко прозвучало в светлом воздухе покоя, словно сам воздух и прозвучал. Неужели правда то, что ШъяГшу учит языки тех племен, которые намеревается покорить? И то же самое – в заводе у его… Кажется, горцы называют таких женщин – не жен и не наложниц – спутницы, да.

– Очень хорошо, – улыбнулся Судия, радуясь, что теперь может по-людски сочувствовать благородной пленнице, а не жалеть… Он так ретиво погнал стыдное воспоминание, что тряхнул головой, и старательно зачесанные назад волосы (из-за них он научился держать голову неподвижно и чуть закинутой) оказались на плечах. Волосами он гордился, их же и стеснялся: копна светлого золота любой даме на зависть.

– Вам сообщили, под чьим вы кровом?

– Да. Вы – Мирской судия Пресвитерианства. Я правильно титулую?

– До точки. А вы – Спутница Снежного Тигра Гор? – переложенное на вульгату, титулование прозвучало неожиданно значительно.