— Что это вам в голову пришло?..

— А что, я должен давать вам объяснения? — фыркает барон, без особого страха меряя взглядом нависающую над ним металлическую статую.

— Мне — нет, — баварец подчеркивает интонацией первое слово, — а вот дофину...

— Кузен послал меня сюда, — надменно замечает барон, — поручив руководство отрядом.

— Но не собственной свитой Девы! — веско роняет баварец. — К тому же сьер Армуаз — личный телохранитель Жанны и доверенное лицо Карла Валуа. Дофин сам отобрал его из доброй сотни кандидатов!

Вот это удар! На лице барона удивление сменяется испугом, но вельможа тут же берет себя в руки. Он смотрит мне прямо в лицо, в глазах застыл вопрос.

«Да, — так же молча отвечаю я. — Где надо, о тебе знают всю правду. Убьешь меня, ничего не изменится. Но раз уж тогда сбежал, то живи... пока. Зарабатывай прощение, если сумеешь».

— Ну что, случившееся можно считать недоразумением? — басит баварец.

Барон высокомерно кивает, подскочивший оруженосец протягивает ему шлем, и, запахнув теплый плащ, Жиль де Рэ быстро уходит. Я и не ожидал от него извинений, кто я для одного из первых вельмож Франции, но все равно приятно, когда такой петух отступает.

— Ходи оглядываясь, — негромко гудит баварец. — Эта тварь мстительная, по глазам вижу. Пока ты в безопасности, но вот когда он приведет отряд в воинский лагерь в Блуа, можно ждать всякого.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — хмыкаю я в ответ. — Мужчинам никто и не обещал легкой жизни.

И лишь одно продолжает тревожить меня весь остаток этого дня, длинного до бесконечности. Мне это почудилось или и впрямь произошел некий непонятный обмен взглядами между бароном де Рэ и средним из баварских «братьев», Жаном де Ли? Отчего-то у меня создалось впечатление, что барон отступил с его молчаливого указания, если не сказать больше — повеления. Да такого просто не может быть. Один из высших вельмож Франции повинуется безмолвному приказу простого баварского рыцаря, что за вздор!