Райс, пошатываясь, направился к окровавленному Камберу, но граф глазами указал на остальных. Райс взглянул на женщину (в помощи лекаря она уже не нуждалась) и обернулся к мужчине.

Джорем с трудом выбрался из-под тела своего противника и сел. Таким бледным Райс никогда его еще не видел, но врага, подававшего признаки жизни, михайлинец не отпускал.

— Джорем, как ты? — осведомился Райс, приступая к осмотру пленника.

— Надеюсь, цел. Я, кажется, смог защититься. А что с этим? Ему крепко досталось.

Незнакомец, приоткрыв глаза, следил за рукой Райса, коснувшейся его лба, но то был взгляд мутный и бессмысленный. Райс взглянул на короля.

— Что вы с ним сделали? Он умирает.

— Он мог убить меня, — угрюмо вымолвил Синхил.

— Вы знаете, что и Джорема едва не убили? А спасти этого человека я не в силах.

Слова Райса явно не понравились.

— Он преступник! Я не хочу, чтобы он оставался жив!

Гневно сверкнув глазами, Райс отвернулся к умирающему, а Джебедия опустился возле убитой дамы. Уже не нужный меч в рыцарской руке острием прочертил кровавый след по камышу, разбросанному по полу. К горлу воина подкатил комок, он вздрогнул от прикосновения Камбера.

— Мне не нравится убивать женщин, преступницу они или нет, Камбер, — прошептал он. — Я только хотел выбить кинжал. Она была Дерини. Я был уверен, что у нее есть защита, чтобы отвести удар.

— Ты не мог знать заранее, — ответил Камбер, наконец восстановив дыхание. Он с силой прижимал левый локоть к боку, надеясь сдержать кровотечение и скрыть рану от Синхила. — Никто не мог знать этого.

Келлену тоже было жаль Джебедию и его жертву, но, опасаясь нового приступа королевской ярости, он не высказал сочувствия. Вместо этого, дипломатично кашлянув, главный викарий михайлинцев указал на человека, с которым возился Райс.

— Государь, откройте нам, с чего все это началось? Кто эти люди?