Его жертва вздохнула, дернулась и застыла.

Когда Келлен снова схватил Синхила, остальные обмерли от ужаса, переводя взгляды с бездыханного тела на короля, а Райс отчаянно пытался найти признаки жизни там, где их не стоило искать. Его глаза видели искаженное лицо Синхила, а его зрение открыло даже больше, чем Райсу хотелось знать о жизни и мести.

Камбер молча смотрел на короля, с трудом преодолевая ужас и негодование.

— Почему, Синхил? — спросил наконец он.

— Я должен давать объяснения вам? Он был преступником, преступником-Дерини!

— Он мог стать пленником, — возразил Камбер. — Под стражей никто не смог бы причинить вреда.

— Он проклял меня и то, чем я владею!

— Его проклятье всего лишь слова! Разве король должен убивать за слова!

— Это была казнь, а не убийство, — ответил Синхил, словно защищаясь. — Преступников казнят.

— Преступники должны быть подвергнуты суду! — произнес Камбер.

— Я сам судил и приговорил его! — возразил Синхил. — Кроме того, это был не просто мужчина, проклявший меня, это был Дерини. Как мне устоять перед силой деринийского проклятья?

— Он уже умирал, — начал было Камбер, менее всего желая продолжать разговор о Дерини.

Синхил тряхнул головой.

— Это несущественно. Вы можете поручиться, что проклятье Дерини, особенно посланное умирающим, не причинит вреда?

Камбер хотел заговорить, но Синхил снова тряхнул головой.

— Нет, вот и я подумал, нет, О, я знаю, что вы возразите, и понимаю, что мои познания в магии скромны. Что я вообще знаю о ваших способностях? Только то, что вы сочли нужным мне открыть.

— Синхил…

— Довольно. Я и без проклятия Дерини наказан за то, что оставил своего Господа. Один мой сын уже умер от руки Дерини. Стоит только заглянуть в королевскую детскую, посмотреть на несчастных крошек, и вы сразу поймете, что моим бедам нет конца.