Камбер молча смотрел на короля, с трудом преодолевая ужас и негодование.

- Почему, Синил? - спросил наконец он.

- Я должен давать объяснения вам? Он был преступником, преступником-дерини!

- Он мог стать пленником, - возразил Камбер. - Под стражей никто не смог бы причинить вреда.

- Он проклял меня и то, чем я владею!

- Его проклятье всего лишь слова! Разве король должен убивать за слова!

- Это была казнь, а не убийство, - ответил Синил, словно защищаясь. Преступников казнят.

- Преступники должны быть подвергнуты суду! - произнес Камбер.

- Я сам судил и приговорил его! - возразил Синил. - Кроме того, это был не просто мужчина, проклявший меня, это был дерини. Как мне устоять перед силой деринийского проклятья?

- Он уже умирал, - начал было Камбер, менее всего желая продолжать разговор о дерини. Синил тряхнул головой.

- Это несущественно. Вы можете поручиться, что проклятье дерини, особенно посланное умирающим, не причинит вреда?

Камбер хотел заговорить, но Синил снова тряхнул головой.

- Нет, вот и я подумал, нет. О, я знаю, что вы возразите, и понимаю, что мои деринийские познания скромны. Что я вообще знаю о ваших деринийских способностях? Только то, что вы сочли нужным мне открыть.

- Синил...

- Довольно. Я и без проклятия дерини наказан за то, что оставил своего Господа. Один мой сын уже умер от руки дерини. Стоит только заглянуть в королевскую детскую, посмотреть на несчастных крошек, и вы сразу поймете, что моим бедам нет конца.

Когда он указывал на дверь, все увидели на его левой руке длинный кровавый след пореза, до того скрытый рукавом мантии; он выглядел пугающе. Синил поймал взгляды и безразлично посмотрел на рану.

- Да, господа, ножи преступников иногда достигают цели. К счастью, эта рана легкая.

- Позволим Рису судить об этом, - сказал Камбер, взглядом прося Риса обследовать рану, и приблизился, когда тот взялся за поврежденную руку.