– Она звала на помощь.

Ингри поднялся и отвернулся от пятнистого тела экзотического животного. Его кожаный дорожный костюм заскрипел. Теперь его тяжелый взгляд не отрывался от управителя.

– И что вы сделали?

Улькра отвернулся.

– Мы получили приказание охранять отдых принца… милорд.

– Кто слышал крики? Вы… кто-нибудь еще?

– Двое телохранителей принца, которым было велено ждать его соизволения.

– Трое сильных мужчин, присягнувших охранять принца. Где вы находились?

Лицо Улькры могло быть высечено из камня.

– В коридоре. Рядом с дверью.

– В коридоре, меньше чем в десяти шагах от совершавшегося убийства… и никто ничего не сделал.

– Мы не смели… милорд. Ведь он нас не звал. Да к тому же и крики… смолкли. Мы решили, что девушка… э-э… покорилась. Вошла в спальню она достаточно охотно.

«Охотно? Или понимая безнадежность сопротивления?»

– Это ведь не служанка-потаскушка. Девушка из свиты собственной сестры принца Болесо хоть и небогатая, но не бесприданница, доверенная ее милости не кем-нибудь, а кин Баджербанком.

– Принцесса Фара сама уступила ее брату, милорд, когда он попросил об этом.

Под нажимом, если верить сплетням.

– Это сделало ее придворной дамой в этом замке, разве не так? – Улькра поморщился. – Даже последний слуга заслуживает защиты от своего господина.

– Любой аристократ в подпитии может ударить слугу и не рассчитать силу удара, – упрямо ответил Улькра. Ингри показалось, что интонация его слишком уж хорошо отрепетирована. Сколько раз повторял Улькра это оправдание в тишине ночи за последние полгода?

Отвратительный случай с убитым слугой послужил причиной ссылки принца Болесо в эту дыру. Всем известная страсть принца к охоте делала такое наказание сомнительным, но по крайней мере оно помешало жрецам вцепиться в редеющие волосы хранителя королевской печати. Слишком малая расплата за убийство, слишком большая – за несчастный случай; Ингри, который по поручению Хетвара осматривал комнату на следующее утро, прежде чем ее привели в порядок, не счел случившееся ни тем, ни другим.