Она посмотрела через плечо на стол, с пустыми ящиками. Свиток, который прислала Директрикс, лежал на глянцевой поверхности. Избранная Амалия, как Директрикс, являлась составителем подобных поздравлений с днем рождения, и в очередной раз выполнила свою обязанность должным образом.

Находись Кормия на Другой Стороне, то также осуществили бы церемонию. Но, конечно, не для нее. Избранная, чье рождение отмечалось, не получала никаких особенных почестей, ведь на Другой Стороне не было личности. Только Целое.

Иметь свое мнение, думать о себе было богохульством.

Она всегда была тайной грешницей. У нее всегда были неправедные идеи, мысли и мотивы. И все они были бесполезны.

Подняв руку, Кормия положила ее на окно. Стекло, через которое она смотрела, было тоньше ее мизинца, прозрачное как воздух, едва ли похоже на барьер от внешнего мира. Кормия давно хотела спуститься к цветам, но ждала… сама не зная чего.

Когда она впервые здесь появилась, ее охватила сенсорная перегрузка. Здесь было столько незнакомых ей вещей, например, вмонтированные в стены светильники для того, чтобы появился свет, и машины, которые мыли посуду, сохраняли продукты холодными или создавали изображения на маленьких экранах. Были коробки, издающие сигналы каждый час, и металлические транспортные средства, перевозящие людей, и штуки, которыми можно было двигать туда-сюда, а они с шумом чистили полы.

Здесь было больше цветов, чем во всех драгоценностях в сокровищнице. И запахов, хороших и не очень.

Все было таким непривычным, в том числе и люди. Там, откуда она родом, не было мужчин, и ее сестры были одинаковыми: все Избранные носили одну и ту же белую мантию, собирали свои волосы и носили одну жемчужину на шее. Все ходили и говорили в идентичной спокойной манере и делали одну и ту же работу, в одно и то же время. А здесь? Хаос. Братья и их шеллан носили разную одежду, они разговаривали и смеялись в особенной, присущей каждому из них манере. Одни продукты они любили, другие — нет, некоторые спали допоздна, а другие не спали вообще. Некоторые были забавными, некоторые — жестокими, а некоторые… красивыми.