Двадцать пять лет, три месяца, четыре дня, одиннадцать часов, восемь минут, и тридцать четыре секунды назад…

На самом деле, в бесконечности время не терялось бесполезно. Вплоть до этой самой секунды оно было гибким, подвижным. Глина, не бетон.

И за это Омега был благодарен. Если бы время было неизменным, он вряд ли держал бы сейчас на руках своего новорожденного сына.

Дети никогда не являлись его целью. И все же, в этот момент в нем что-то изменилось.

— Мать умерла? — спросил он Старшего Лессера, когда тот спустился по лестнице. Забавно, спроси этого убийцу, какой, по его мнению, сейчас год, он бы ответил, что 1983. И в какой-то мере был бы прав.

Старший Лессер кивнул.

— Она не пережила роды.

— Вампиры редко переживают подобное. Это одно из их немногочисленных достоинств.

Что, в данном случае, оказалось весьма кстати. Убить мать после того, как она так хорошо ему услужила, было бы крайне нелюбезно.

— Что Вы хотите, чтобы я сделал с ее телом?

Омега наблюдал, как сын протянул ручку и схватил его за палец. Хватка оказалась крепкой.

— Как странно.

— Что?

Трудно было выразить словами то, что он чувствовал. Возможно, в этом все и дело. Он не ожидал, что ощутит хоть что-то.

Его сыну вменялось быть сдерживающим буфером Пророчества о Разрушителе, тонко рассчитанным туше

Вплоть до этого самого момента, все шло по плану, начиная с похищения Омегой женщины-вампира, ее оплодотворения, и заканчивая появлением на свет новорожденного.

Младенец смотрел на него снизу вверх, старательно шевеля ротиком. От него сладко пахло, но не потому, что он был лессером.

Внезапно Омеге не захотелось его отпускать. Этот ребенок на его руках был чудом, живым, дышащим порталом в реальный мир. Омеге не был доступен акт творения, как его сестре, но он был способен производить потомство. Возможно, он был не в силах создать новую расу, но мог внести в генетическую копилку частичку себя.