- Правительство запретило, - с горечью сказал он. - Информацию изъяли. Культуры вирусов уничтожили. Было решено, что мы не можем так поступить даже ради собственного спасения.

Эльва почувствовала, как напряжение покидает ее. Она обмякла. Она же видела детишек Черткои.

- Конечно, они правы, - устало произнесла она.

- Возможно. Возможно. Пусть нас обезоружат и перебьют, пусть нас превратят в рабов. Правда ведь? Наши леса вырубят, месторождения выработают, наших бедных альфавалов истребят... Ну и черт с ними! - Ивало пристально посмотрел на флакон с ядом. - У меня нет никаких сведений. Я не вирусолог. Я не принесу никакого вреда черткоианам своим молчанием. Но я вижу, что они с нами делают. Я бы наслал на них эпидемию.

- Я бы не смогла. - Эльва прикусила губу.

Какое-то время он рассматривал ее.

- Почему ты не убежишь? Не стоит надеяться стать всепланетной героиней. Ты ничего не сможешь сделать. Они уничтожат нашу промышленность и уберутся. Они не смогут вернуться раньше чем через тридцать лет. Большую часть жизни ты будешь свободной.

- Ты забыл, - сказала она, - что если я улечу с ними и вернусь, то для меня пройдет один-два года. - Она вздохнула. - Ничем я не смогу помочь в предстоящей битве. Я всего лишь женщина. Ни на что не пригодная. Если же... ох, если ничего не изменится, на Черткои окажется гораздо больше пленников с Вайнамо. У меня есть кое-какие возможности, очень небольшие. Может быть, мне удастся помочь им.

Ивало глядел на яд.

- Я был почти готов выпить, - буркнул он. - Я никогда не считал, что это трудно: расстаться с жизнью. Но теперь... Если ты можешь... - Он вернул ей пузырек. - Благодарю, госпожа моя.

- У меня есть идея, - сказала она с некоторым нажимом. - Расскажи им все, что знаешь. Скажи, что именно я уговорила тебя сделать это. Тогда я попытаюсь устроить, чтобы тебя обменяли. Вдруг удастся...

- Вдруг, - сказал он.

Она покраснела.