- Я не предполагаю осложнений, - сказал Борс, - но если что случится... Надеюсь, ты сумеешь спуститься в ней на планету.

Он замолчал. Звезды на экране, искаженные околосветовой скоростью, обрамляли его тяжелое коричневое лицо. Кожа слегка поблескивала от пота.

- Я люблю тебя, ты знаешь, - быстро сказал он и ушел. Эльва осталась внизу.

Затянутая в мундир космофлота, окруженная со всех сторон тонированным металлом, она уселась на койку, ощутив внезапную боль, когда агорационные двигатели прекратили работу и скорость начала резко снижаться. Личный обзорный экран, установленный в капсуле, показывал теперь звезды - острые иглы на фоне тьмы - в правильном расположении. Вайнамо выглядела крошечной и голубой и находилась на расстоянии в несколько сотен тысяч километров. Эльва пригладила волосы, кожа под ними казалась напряженной, губы пересохли. Нельзя никому помочь, если испытываешь страх, подумала она. Даже совсем маленький страх.

Она пробудила в себе воспоминания о земле, в которой вот уже шестьдесят два года покоился Карлави. Тростники, поющие под лучами солнца, ветер, волнами бегущий по высокой траве, цветы-светильники, покрывающие все пространство долины. И по краю горизонта плывет в нежнейшей голубизне снежный пик Большой Миккелы, похожий на мечту.

- Вот я и вернулась, Карлави, - сказала она про себя.

На экране близкие корабли казались сверкающими игрушками, погружающимися в безграничность мироздания. Более далекие при таком слабом увеличении не различались. Если она решится, то можно включиться в центральную сеть интеркома и слышать все, что происходит в командной рубке. Эльва щелкнула переключателем. Ничего пока, одни рутинные переговоры и рапорты.

- А не ошибалась ли я все это время? - подумала она. На мгновение ее сердце замерло.

И тут же:

- Тревога! Красная опасность! Тревога! Красная опасность! Обнаружены объекты, девять тридцать по часовой, пятнадцать градусов выше. Нейтринная эмиссия показывает ядерные устройства.